Государственное учреждение
«Минский городской центр
социального обслуживания семьи и детей»

220070, г. Минск,
улица Чеботарёва, 6А

Время работы 8:30-20:30

Рекомендации специалистов

«Покупаю два билета, чтобы рядом никто не сел» Социофобия: милая особенность или болезнь, которую нужно лечить?

«Социофоб», «Убежище социофоба», «Пещера социофобии»… Число подписчиков у каждой из этих групп «ВКонтакте» исчисляется тысячами. Быть социофобом сегодня модно: многие используют это как удобное оправдание, когда не хочется выступать на публике или ездить в общественном транспорте («Я боюсь находиться в обществе, поэтому вызовите мне такси»). Между тем такое расстройство действительно есть, но встречается оно гораздо реже, чем принято думать.


К психологу не обращаюсь. Стесняюсь

У 23-летней минчанки Екатерины Булаткиной первые «звоночки» появились еще в детстве:

– Я всегда боялась общественного внимания. Когда много людей смотрят на тебя одновременно – самая ненавистная из пыток: кажется, что все мысленно тебя оценивают, ухмыляются. Поэтому, когда приходилось читать стишок на утреннике или выходить к доске, была готова провалиться сквозь землю. Впрочем, к университету я научилась избегать подобных ситуаций: например, сдавала по пять рефератов, зная, что преподаватель поставит автомат и разрешит не отвечать на экзамене.

Проблема затронула не только учебу:

– Например, стараюсь не ходить в магазины: мне проще дать деньги парню или подруге, чтобы они сделали покупки за меня, чем объяснять продавцу, что именно мне нужно. А когда на первом курсе поехала в незнакомый район Минска и заблудилась, то не смогла спросить у прохожих дорогу. Звонила маме и рыдала в трубку, не будучи в силах справиться с накатившей паникой.

Близкие люди привыкли к Катиным особенностям и стараются не обращать на них внимания:

– Правда, друзья порой подтрунивают. Есть такой интернет-персонаж – пингвин-социофоб. Поэтому они иногда говорят: «Катя, ну что ты как тот пингвин?!»

По образованию Екатерина историк, но сейчас работает не по профилю – помощником руководителя в одной из организаций. И девушка вынуждена часто контактировать с людьми:

– Когда обращаюсь к коллегам, которых давно знаю, все проходит хорошо. Но если нужно что-то выяснить у специалиста, которого я видела от силы два раза, это, конечно, проблема. Иногда могу схитрить – попросить добыть нужную мне информацию кого-нибудь другого. Ну или собираю волю в кулак и иду сама. В этот момент выгляжу не слишком презентабельно: лицо краснеет, руки трясутся.

Несмотря на все проблемы, к психологу Екатерина пока не обращалась – стесняется. Надеется, что с возрастом это пройдет.

Доходила до колледжа, разворачивалась и шла обратно

У другой минчанки, которая просит называть ее Анной Каштановой, ситуация еще сложнее и запутаннее. Проблемы проявились в детском саду:

– Мне было сложно войти в группу: я переодевалась и стояла в дверях, пока ко мне не подходил кто-нибудь из воспитателей. Могла ждать до самого завтрака. Повезло, что у нас в группе была хорошая нянечка, которая знала мои особенности и периодически выглядывала посмотреть, стою в дверях или нет. А еще я никогда не играла с игрушками, потому что все они были у других детей, а подойти попросить не могла. Когда в саду случалась эпидемия гриппа, это было счастье: игрушки оказывались свободны.

Что же касается школы, то проще всего Ане было в восьмом классе:

– В этом возрасте модно быть немного странноватым. Я тогда смотрела аниме, одевалась исключительно в черное, наносила на лицо самый светлый тональник. И все восхищенно цокали языками: «Вау! Она такая нестандартная!»

После девяти классов Аня поступила в колледж, стало сложнее:

– В коллектив я так и не вписалась. Причем все честно пытались со мной общаться: и девушки, и парни, но это пугало гораздо больше, чем если бы они вообще не обращали на меня внимания. Чтобы минимизировать контакты со сверстниками, пропускала занятия. Иногда доходила до колледжа, разворачивалась и шла обратно. Чуть позже включилась психосоматика: когда нужно было собираться на учебу, у меня начинались рвота и жуткие боли, словно болели все кости сразу. Причем в 09:00, когда становилось понятно, что пары уже начались, меня отпускало. Спустя несколько месяцев мама, наблюдавшая мои ежедневные мучения, предложила: «Сделай в учебе перерыв» – я вздохнула с облегчением.

Сейчас Анне 20, она занимается разведением животных – это та сфера, где контактировать с клиентами приходится раз в полгода. У девушки уже собралась целая коллекция уловок, как свести общение с людьми к минимуму:

– Например, если нужно куда-то подъехать на маршрутке, покупаю сразу два билета и ставлю на соседнее место сумку и пакеты, чтобы рядом никто не сел. Но однажды в переполненном микроавтобусе незнакомка потребовала: «Уберите сумки!» – и я подчинилась, не осмелившись сказать, что у меня два талончика. Так и ехала рядом с ней, покрываясь холодным потом.

Но вынужденная изоляция Анну не устраивает:

– Социофобия мешает мне жить. У меня много идей, которые хотелось бы реализовать, но это невозможно сделать, если ни с кем не контактировать. Последние полгода хожу к психологу. По­движки есть, но едва заметные. Возможно, прошло слишком мало времени, чтобы судить о результате.

Социофоб VS интроверт

Социофобия – это не милая особенность, а тревожное расстройство, которое необходимо лечить, уверена психолог Минского городского центра социального обслуживания семьи и детей Александрина Борисевич. Впрочем, диагностировать его не так-то просто:

– Неспециалисты часто путают это понятие с агрофобией (боязнью толпы) и интроверсией – когда личность больше обращена к своему внутреннему миру, чем ко внешнему. Главная отличительная черта социофобии – повышенная тревожность, которая запускается, когда человек попадает в общество. Он испытывает страх, что сейчас его начнут оценивать и он может оплошать, показаться непрезентабельным на фоне других. Например, такие люди избегают поездок в метро, так как им кажется, что все смотрят на них с осуждением, хихикают. Причем страх этот очень сильный, вплоть до панических атак и обмороков. Из-за этого индивидуум вынужден минимизировать контакты с людьми. И если интроверты любят одиночество, то социофобы чаще всего вынуждены быть одни из-за своей проблемы.

Если вы боитесь отвечать у доски или выступать с докладом перед всей фирмой, это еще не значит, что вы социофоб, успокаивает Александрина:

– Страх выступления на публике вполне нормален: он порой присутствует даже у самых лучших актеров. Но одно дело – просто переживать, а другое – когда это приводит к помутнению рассудка, судорогам, зашкаливающему пульсу. Причем, чтобы получить весь комплекс симптомов, человеку с социофобией не обязательно подниматься на сцену: достаточно пойти за покупками в большой супермаркет, сесть в общественный транспорт. Если вы замечаете за собой подобное на протяжении полугода, это повод обратиться к специалисту. Кстати, социофобия часто сопровождается другими проблемами: паническими атаками, депрессией, зависимостями.

Как лечится социофобия? И лечится ли?

– Да, – ободряет Александрина. – Первым в списке специалистов должен быть психотерапевт, который назначит медикаментозную поддержку: она снимет сковывающую тревожность. А уже потом, когда лечение принесет эффект, нужно работать с психологом. И все получится.

 

Источник: https://www.sb.by/articles/pokupayu-dva-bileta-chtoby-ryadom-nikto-ne-sel.html

Минский городской центр социального обслуживания семьи и детей
 
© 2015 7ja-by.by

Адрес: 220070, г. Минск,
улица Чеботарёва, 6А
Телефоны: (017) 317-32-32 
+375 29 3673232 Velcom, +375 33 6033232 МТС
(запись на консультацию)
Телефон/факс: (017) 318-32-19
Email: 7ja-by@tut.by